Зачем мне снимать детский теннис
За годы работы мне довелось снимать теннис самого высокого уровня – турниры Большого шлема, ATP Finals, Кубок Дэвиса, матчи лучших игроков мира. Но сейчас, работая в Федерации тенниса Молдовы, я регулярно беру камеры и иду снимать совсем другой теннис – детский. Иногда это ребята 14–16 лет, иногда 12-летние, а порой и совсем маленькие.
Можно было бы сказать, что это просто часть моей работы. Федерации нужны фотографии турниров, победителей, финалов, награждений. Всё правильно. Но есть ещё одна причина, лично для меня гораздо более интересная: детский теннис помогает мне не терять фотографическую форму.
Причём я говорю не о технике. Умение выставить выдержку, правильно работать автофокусом или поймать мяч возле струн ракетки от регулярности таких съёмок уже давно не зависит. Это мышечная память профессии. Гораздо важнее другое – способность видеть и ждать неожиданного.
Профессиональный теннис в определённом смысле очень предсказуем. Если ты много лет снимаешь одних и тех же игроков, постепенно начинаешь знать их едва ли не так же хорошо, как их тренеры. Конечно, я утрирую, но фотограф действительно изучает теннисиста. Ты знаешь, как он подаёт, где окажется после удара, как празднует выигранное важное очко, куда посмотрит после ошибки.
Мэттью Стокман, один из наиболее опытных теннисных фотографов Getty Images, советует перед съёмкой именно это и изучать: правша игрок или левша, идёт ли к сетке, где оказывается после розыгрыша, как реагирует на выигранные и проигранные очки. По его словам, повторяемость тенниса для фотографа даже преимущество – она позволяет изучить ритм игрока и заранее подготовиться к моменту.
С детьми эта схема регулярно ломается.
Ты сидишь с камерой и уверен, что понимаешь, что сейчас произойдёт. Ребёнок выигрывает важнейший мяч – и вместо ожидаемого крика спокойно отворачивается. Через минуту выигрывает совершенно рядовой розыгрыш – и вдруг сжимает кулак так, словно только что взял Уимблдон.
Проиграл очко – посмотрел на тренера. Выиграл – посмотрел на маму. Потом неожиданно рассмеялся. Через два гейма уже едва сдерживает слёзы. А ещё через пять минут снова носится по корту и, кажется, вообще забыл, что произошло до этого.
Попробуй это предсказать.
Именно поэтому детский турнир становится для фотографа прекрасной тренировкой реакции и наблюдательности. Ты не можешь полностью положиться на накопленную библиотеку привычных движений и реакций. Нужно снова внимательно смотреть.
Есть ещё одна сложность – сама техника игры.
У профессионального теннисиста движение отточено тысячами часов тренировок. Если я знаю игрока, я примерно представляю, где окажутся ракетка, корпус и мяч в нужную мне фазу форхенда или подачи. У 11–12-летнего теннисиста техника ещё строится. Один мяч он ударит почти академически, следующий встретит где-то за спиной, а ради третьего вдруг изобретёт движение, которого, возможно, вообще нет ни в одном учебнике.
Для тренера это материал для работы. Для фотографа – подарок.
Потому что правильность движения и его фотогеничность – совершенно разные вещи. Иногда именно технически несовершенное движение создаёт фантастическую геометрию кадра: ребёнок буквально складывается вокруг мяча, взлетает не там, где ты ожидал, отчаянно тянется за практически потерянным мячом. Профессионал, возможно, сыграл бы этот эпизод гораздо рациональнее. Но фотография получилась бы менее интересной.
Есть хорошее правило спортивной фотографии: надо знать спорт настолько хорошо, чтобы понимать, что произойдёт через секунду. Детский теннис добавляет к нему вторую половину: и одновременно быть готовым к тому, что произойдёт совсем не то.
Это очень полезное состояние для фотографа.
Потому что профессиональный опыт имеет и обратную сторону. Чем дольше работаешь, тем больше появляется готовых решений. Вот здесь хорошо снимать подачу. Отсюда получится форхенд. После матчбола остаёмся на лице победителя. Потом рукопожатие. Потом реакция команды. Всё правильно, всё профессионально – и всё уже знакомо.
А фотографу иногда полезно, чтобы привычная схема перестала работать.
Дети заставляют снова охотиться за кадром, а не воспроизводить его. Следить не только за ракеткой и мячом, но и за глазами, руками, родителями на трибуне, тренером, соперником. Не опускать камеру сразу после розыгрыша. Иногда наоборот – опустить её и посмотреть вокруг, потому что настоящая фотография в эту секунду происходит вообще не на корте.
Фотограф Getty Images Ханна Питерс очень точно говорит о спортивной фотографии: спорт способен выдать настоящую эмоцию за долю секунды, а одна фотография может объяснить состояние человека в этот конкретный момент. В детском спорте таких долей секунды, на мой взгляд, просто больше. Дети ещё не научились полностью прятать то, что чувствуют.
И здесь появляется ещё одна ответственность. Когда снимаешь ребёнка, особенно важно понимать разницу между сильной фотографией и эксплуатацией чужой слабости. Слёзы после поражения могут быть великолепным с точки зрения фотографии моментом, но это ещё не означает, что именно этот кадр обязательно нужно публиковать. Детский спорт требует от фотографа не меньшей профессиональной этики, чем большой спорт, а иногда и большей. Международные и национальные теннисные организации отдельно регулируют использование изображений несовершеннолетних и необходимость соответствующего согласия на съёмку и публикацию.
Наверное, поэтому после детского турнира я иногда возвращаюсь с более неожиданным материалом, чем после профессионального.
Не обязательно более качественным. Не обязательно более эффектным. Но часто – более живым.
Для меня такие съёмки – своеобразный профессиональный тренажёр. Возможность время от времени выйти из хорошо знакомого мира большого тенниса, где ты уже многое знаешь заранее, и снова оказаться в ситуации, когда не знаешь, что произойдёт через пять секунд.
А для спортивного фотографа это, пожалуй, одно из самых полезных состояний.
Комментарии